Вот размышляю, к какому разделу отнести бушующее во мне негодованиние: "Здоровье женщины - здоровье нации" или " Социальная активность на русскоязычной улице".
По сути вопроса - к здоровью, по - направленности к русскоязычной улице, по действиям - к активности. А само событие рутинное до смешного, и никто бы из вас о нем никогда, ничего не узнал, если б оно не вылилось в то, что произошло утром 29 августа... Утро, как утро. Села в автобус в Нетании в 7:40, вышла из него в Петах Тикве в 9:10, т.к. очередь у меня была в б-цу "Бейлинсон", на проверку в 9:15 на УЗИ, а в 11:15 на Маммографию. Вообще-то, обычно последовательность была обратной, в начале Маммо, а потом УЗИ. Но, мало ли что, решила, что разберусь на месте. Пошла на Маммо. То, что нигде никаких указателей с надписью где, что, куда - не было ни на одном языке, а информатор еще не работал, к делу не относится, это я просто по ходу рассказываю - штрих к портрету. Поднялась на лифте, которых тоже, кстати, или не очень кстати, идет несколько из разных точек коридорных лабиринтов на третий этаж и на них тоже нет нужных пояснительных надписей, это следующий штрих, тоже между делом. Ну, что б не утомлять вас, не буду рассказывать, что при выходе из лифта то же нигде нет направляющих надписей куда, где, и что делают. Нашла. Сделали маммографию. Ну, я подаю направление на УЗИ. А мне говорят, что так как это Узи живота, то идти нужно.... Объясняю, что с животом у меня все в порядке, что мне всегда после Маммо делали Узи груди (до этого все делала В Кфар Сабе в б-це "Меер"). Если написано - живот, делай... Я поняла, что на уровне пкиды этот вопрос не решить (она, по-сути, права и сидит там не для того, что бы мыслить, а что бы исполнять написанное). Кроме того, не могу понять, что мне мешало заранее, еще м-ца 3 назад, пока дожидалась очереди внимательно посмотреть мои направления. Каюсь, даже в голову не пришло. Пошла в мисрад и объясняю им возникшую со мной ситуацию, по типу, как в "Иронии судьбы или с легким паром...", только там они каждый год 31 декабря идут с друзьями в баню, а мне в баню-то не надо, но тоже, как всегда надо после Маммо на УЗИ. Эти поняли. Вот только нужно, что бы мне переделали направление и тофис N17 с живота на грудь. Я их заверила, что это мы сейчас все быстренько по телефону уладим и факсиком им скинем. Звоню дочке, та в шоке, как это мы все так прошляпили, но меня подбодрила, мол ничего, жди, сделаем. Я, окрыленная, иду договариваться с врачем, что б мне сделали УЗИ, а факс, практически-то, уже в пути. Но попавшийся мне там русскоговорящий доктор-Саша, сказал, что б я не волновалась, после Маммо они обязательно мне УЗИ сделают, нужно только факса дождаться. Ну я-то лучше его жизнь знаю, говорю, да пока нет никого, давайте сделаем, а я дождусь факса и только после этого уйду назначить очередь к своему онкологу, к которому я уже 9,5 лет сюда хожу. На самом-то деле я больше беспокоилась, что этот Саша куда-нибудь уйдет, а кто ж тогда будет обо мне заботиться. Саша был непреклонен. Факс из поликлиники передали довольно быстро. И вот тогда выяснилось, что доктор меня принять не сможет, т.к. у нее очередь уже 22 человека и она не знает, успеет ли принять их. Саша беспомощно, но с очень смущенным видом, развел руками, посетовав, что он работает на другом аппарате, а то б непременно меня бы принял. Я лаского пожурила его, что мол старших нужно слушать. И чертыхаясь, про себя, отправилась в соседнее здание заказать очередь к своему онкологу. Если в первой части моего "Марлезонского балета", я еще хоть как-то чувствовала свою вину (все же нужно было проверить куда очередь заказываю), но то, что ждало меня во-втором акте, мне даже в страшном сне не могло присниться.
У онкологов было два секретаря, к одной из них стояло два человека, к другой - один. Я подошла и объяснила, что мне нужно заказать очередь к своему врачу, но давно не была у нее, т.к. она меня передала на лечение к хирургам, а теперь я вернулась. Пкида долго делала вид, что совершенно не понимает, чего я хочу, хотя выбор-то был не большой: фамилию врача я назвала, а дату никакую не просила, т.к. я должна проверяться каждый год, а не была уже 1,5 мне было безразлично. Она стала говорить, что дает очередь после приема врача. Ну как я могу заказать очередь после приема, когда у меня нет очереди на сам прием. Тогда она сказала, что я должна заказать очередь не у нее, а по телефону. Я спросила, а какой номер телефона, она сказала, что не знает. На мой вопрос, а на месте ли мой доктор, она ответила, что ее нет. Я извинилась перед ней за свой недостаточно высокий иврит и предложила переговорить с моей дочерью, у которой с этим проблем нет. Но пкида ни за что не шла на эту сделку, хотя я уже набрала номер и давала ей в руки, отвечающую на звонок дочку. Видимо поняв, что без очереди я все равно не уйду, она все же дала мне очередь, хорошо, что на этот раз я внимательно посмотрела текст и обнаружила дату назначенного визита - 21 марта 2014г. Я точно помнила, что до моего прихода сюда был конец августа 2013г. Я поняла, что мой иврит был не при чем - на лицо наглое, неприкрытое руссофобство! Среди ожидающих в холле русскоговорящих не оказалось. Уходить я не собиралась. Поикала на входе информацию (там часто сидят волонтеры), действительно, две очень смугленьких девушки внимательно меня выслушали, одна подошла к кабинету, в котором, как выяснилось принимала моя доктор и сказала, что бы я подождала у кабинета. Ждать пришлось долго, но я уже чувствовала себя, монументом "Родина-мать зовет", с поднятым ею над головой двухсот-килограмовым мечом на Мамаевом Кургане в моем родном городе Волгограде. Не знаю, что в это же время ощущала пкида, но подошла она ко мне уже с ласкающе-заискивающим взглядом, на который я никак не реагировала и что-то лепеча, стоя у принтера, распечатывала, как потом оказалось для меня. Стрелки часов приближались к 13:30 (вы же помните, что выехала я утром в7:20). В протянутом мне листе значилась дата очереди 20 октября 2013г. Я одарила ее ледяным взглядом и сказала, что за 9,5 лет в стране я впервые встретилась с таким бездушным человеком, как она и хорошо, что все это время здесь присутствовал В-севышний, который все слышал и решит, какого подарка она достойна на Рош-а-Шана!
Я подошла к тем девочкам, которые отнеслись ко мне с большим терпением и сочуствием и пожелала им на хорошем иврите много-много здоровья, счастья, любви и всего того, чего они пами себе желают. После каждого моего слова они произносили Амен!!!
Круглосуточно на связи Тамара Ройзен,
ведущая рубрики "Семейные ценности"
1 февраля 1960 года четыре афроамериканских студента сели за столик небольшого кафе супермаркета Woolworth’s в городке Гринсборо.
Они заказали кофе.
Официант кафе сказал им, что он не будет обслуживать чернокожих и посоветовал студентам убираться отсюда.
Однако четверо молодых людей остались сидеть на своих местах до закрытия заведения — выгнать их не имели права.
На следующее утро за столиками кафе сидело уже 12 хмурых чернокожих, на третий день — 60.
На четвертый день в кафе было уже 400 афроамериканцев — они заняли все кафе и даже стояли на улице. Руководство Woolworth’s забило тревогу.
Афроамериканцы по всей стране подхватили акцию протеста, а заведения США быстро начали отменять расовые правила. Прошло четыре года, и был подписал знаменитый Civil Rights Act, который отменил расовую сегрегацию.